Борис Хлебников, один из главных представителей «новых тихих», вернулся в кино после пятилетнего молчания с большой, светлой и нетипично зрительской «Аритмией».

В начале 2000-х появившиеся на выжженном поле кино отечественные режиссёры стали формировать новый образ российского кинематографа. Почувствовав запрос общества (а может быть, собственноручно его сформировав), художники большого экрана старались отражать социальную реальность со всеми её подтекстами, представляя на суд зрителю бескомпромиссный, всесторонний взгляд на личность русского человека.

Дебютная картина Бориса Хлебникова и Алексея Попогребского «Коктебель» одной из первых в «нулевых» продемонстрировала Россию, населённую обычными живыми людьми, которые не наделены лихо закрученными метафорами и не вписаны в какую-либо систему символов. «Свободное плавание» отошло от путешествий физических и двинулось к путешествиям возрастным. Будто выросший из того мальчишки, шагающего с отцом в Коктебель, Лёня (Александр Яценко) олицетворяет промежуточный этап взросления без толики драматизма — типичный неприкаянный герой поколения в мире, который сломался.

От разрушенной окружающей среды Хлебников в «Сумасшедшей помощи» переходит к опустевшему внутреннему миру людей, которые эту среду заполняют, говоря о том, что в обществе без сколь-нибудь значимой идеологии, без ценностей существует лишь безнравственная пустыня, душевная ржавчина и моральное разложение человеческой души. Ирония ли, в «Пока ночь не разлучит» российский режиссёр в формате едкой сатиры где-то жалостливо, а где-то безразлично изобличает вышеперечисленные элементы уже не в обитателях безымянной глубинки, а в душах столичного бомонда, «запертого» в дорогом ресторане. А в «Долгой счастливой жизни» (без всяких аллюзий на Шпаликова и Летова) морально разложившиеся души нашли «выход» в кабинеты чиновников, зло обрело конкретные очертания. Герой «нового тихого» режиссёра, уже повзрослевший россиянин, наряду с режиссёром перестал быть «тихим» (контекст эпохи, «нулевые» закончились) и поставил на первый план твёрдость приклада и дерзость диалогов вместо тонкости созерцания и тёплых полутонов.

Аритмия 2017
Изображение: kino-teatr.ru

Для поиска нужной формации, в которой его повзрослевшие персонажи, имеющие за спиной опыт столкновения со злом, найдут силы и возможности не существовать, но жить, режиссёру понадобился пятилетний перерыв. Найдена она была в наиболее зрелом и цельном фильме Хлебникова «Аритмия». В центре сюжета история о паре молодых врачей: Олег (Александр Яценко) работает на скорой помощи, а Катя (Ирина Горбачёва) — в приёмном отделении. Они вместе ещё с института, живут в «однушке» панельного дома. Буквально в первой трети ленты Катя заявляет, что хочет развод. Осознание огромной трещины в их браке будет доходить до Олега добрую половину хронометража, но на кухню в обнимку с матрасом он переселится сразу.

За сценарные перипетии «Аритмии» вместе с Борисом Хлебниковым отвечала Наталия Мещанинова. От историй о грехах юности и их принятии (как в сериале «Школа») либо отторжении (как в дебютной картине Натальи «Комбинат „Надежда”») ученица Марины Разбежкиной перешла к нарративу о том, что взрослые также ошибаются, но свои косяки «отрабатывают», проживают «от А до Я». Основное место действия — дом врачей, состоящий из небольшой комнаты, кухни с выходом на балкон и ванной. Находясь в довольно стеснённом пространстве (что в доме, что в салоне «скорой», что в узких коридорах больницы), персонажам частенько не хватает воздуха, никакого «места для шага вперёд» большую часть повествования для них не предвидится.

Аритмия 2017
Изображение: kinokong.cc

Вокруг Олега и Кати, переживающих настоящий экзистенциальный кризис семейных отношений (словно взятый из примера в учебнике по семейному консультированию), происходит множество как забавных, так и пугающих эпизодов врачебной практики. Герои второго плана — пациенты и медработники — отыгрывают социальное кино, создавая за довольно короткие промежутки времени настоящие миры из ярких эмоций и проработанных характеров. В то же время на первом плане творится магия: за ширмой многогранных конфликтов, бушующих посреди «просто жизни» главных героев, разворачивается битва добра со злом, причём не на жизнь, а на смерть, где последняя — итоговая точка пространства.

При всём этом какого-то конкретного персонажа, олицетворяющего то самое зло, в «Аритмии» нет. Даже новый начальник службы скорой помощи на роль злодея не тянет. Совершая на первый взгляд безнравственные поступки и произнося едкие речи, персонаж Максима Лагашкина просто действует в соответствии с духом времени — в атмосфере, где отчётность перед начальством стоит на ступеньку выше человеческой жизни (в нашем с вами мире, короче говоря). В этой вселенной Олег и Катя выделяются какой-то незримой человечностью вкупе с обыденностью: выучились в мединституте, работают по специальности, всё складно (дом-работа, как у всех), но… Яхта и парус остались в прошлом, в неизвестном для зрителя лете, а в будущем — извечный перегар, кухонные попойки и та самая аритмия, когда рассинхрон на душе.

Это кино как художественно, так и документально в кристальной простоте и живости. Прикрываясь небольшим щитом из пафоса социального кино, к которому часто применяют фразы вроде «так в жизни и происходит», Хлебников избегает всех возможных оттенков укоризны, осуждения и ненависти в отношении героев фильма. В ногу с кинематографической зрелостью режиссёра «шагает» доброта, причём та его вариация, которая согревает и эксцентрика-начальника, исполняющего разнарядки министерства, и пропитого героя Яценко, желающего «просто обнять и всё» персонаж Горбачёвой.

Аритмия 2017
Изображение: nanokino.net

«Аритмию» неизбежно хочется сравнить с «Нелюбовью» Звягинцева, потому что «развод, любовь, квартирный вопрос». Но делать это настолько же бессмысленно, как бессмысленно сравнивать свет Солнца и лампу накаливания. Там, где живёт чистая, живая и неподдельная любовь, нет места холодной тьме, надменной безысходности и музыке из Silent Hill (компоненты той самой «непроглядной полной жопы говна»). Избегая многослойных метафор, которые так любит Звягинцев, Хлебников с педантичностью хирурга препарирует семейные отношения остросоциальными, точечными (будто застройка в Москве) диалогами. Перипетии с врачебной тематикой также навевают румынскую волну вроде «Смерти господина Лазареску» Кристи Пую, где врачи, хоть и не связывают пациентам руки, также скованы рамками машины скорой помощи. В отличие от прославленного румына, делающего ставку на метафорическую художественность повествования, Борис Хлебников расставляет акценты на реалистичности и проработанности персонажей и ситуаций, в которых они оказываются.

Если посмотреть на это кино шире, то в центре истории вовсе не семейная неурядица, а значимость человеческой жизни, спасение которой преступно ограничивать «правилом 20 минут». «Новый тихий» режиссёр, превратившись в «сверхнового громкого», возвращает в сердца зрителей (по сути в коллективное бессознательное россиян) надежду в образе врача, который вручную освобождает дорогу для проезда машины скорой помощи в финале. Пусть отображение и спорное, но всяко тоньше, чем женщина с каменным лицом в костюме Bosco на беговой дорожке, бегущая ниоткуда в никуда.

Вердикт

Чистое искусство, поражающее как глубиной, так и душевностью.
10/10

Реклама

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.