Ситуация, в которой оказался сейчас режиссёр Кирилл Серебренников, это такой предел, не отрефлексировать который было бы сродни давлению на собственную совесть. Я же с совестью хочу существовать в гармонии.

Мы (и сейчас в это местоимение я включу людей, попадающих под такие обобщения, как «культурный», «творческий», «интеллигентный» и «здравомыслящий») часто цепляемся за информационные поводы. Встаём на баррикады, взбираемся на броневики, машем флагом. Выражаем мнение, формируем убеждения, заявляем о принципах, которые не переступим. А когда кого-то из «наших» начинают давить (притеснять / угнетать / загонять в угол / любое другое подходящее слово), позади этих мнений, убеждений и принципов отчего-то вдруг пустота. Всё растворяется будто и не было никогда, стены рушатся, на их обломках остаются горевать рухнувшие надежды и взбирается на вершину Господин страх.

Мы вообще многого боимся. И это (ужасно писать, но приходится) становится нормой вещей, «средней температурой по больнице». Каждый второй в окружении наверняка хоть раз бросал что-то вроде «А чего ты хотел? Это Россия». И руки по швам — смириться, терпеть, ждать. Безысходное «проглатывание» неминуемого — это когда ты головой уже понимаешь, что всё кончится плохо, но душа ещё трепыхается. Где-то в её недрах живёт Человек. Он иногда продирается в серое вещество сквозь «это невозможно», «такого не может быть», «нет, они так не поступят» и нашёптывает «Это возможно. Такое случается. Они это сделали. Отчаиваться не нужно, возьми себя в руки и делай то, что можешь в ситуации, в которой оказался ты сам или тот, кто тебе не безразличен / важен». Одни берут и делают, другие, как говорил Навальный, «смотрят в стол», предаваясь круговороту «Ну а что я могу? Мы же в России живём». И снова руки по швам.

Обвинения в адрес Серебренникова — далеко не первая ситуация такого рода. Мы (ужасно дубль два) привыкли к развитию подобных сценариев. Пресные релизы из СК РФ, эмоциональные комментарии и заявления из уст культурной интеллигенции («нападение на свободу слова», «ущемление свободы творчества»), обмусоливание на тему «кто вор, а кто творец» в каком-нибудь ток-шоу. Меняются фамилии действующих лиц, их статусы в уголовном деле, чудесным образом каждый день разнятся миллионы украденных бюджетных средств. Масса людей будет строить теории, что это вообще — выгода, пиар, битва за недвижимость, игры влияния «башен Кремля», напоминание «кто девушку ужинает, тот её и танцует» или нечто иное.

Не хочется вставать на чью-то сторону (сейчас это преимущественно эмоциональные «суд разберётся, кто сколько украл и украл ли вообще» или «свободу художнику, вы посмотрите, сколько у него наград, какой хороший человек, он не мог ничего украсть»), уходить в пафосные дифирамбы / морализаторство / «д’Артаньянство». Но считаю важным напомнить, что в как минимум не меньшей степени внимания нуждаются и другие участники дела. Да, для многих это просто серые фамилии, за которыми не стоят авторитет, «вес», признание в России и мире, международные и российские награды кинофестивалей и театрального сообщество. Какие-то там Масляева, Малобродский, Итин. Хайп, как это сейчас модно говорить (ужасное слово) пройдёт, другие персонажи сотрутся из памяти, затеряются в лучах безусловно важной фигуры российской культурной жизни, но не единственного на текущий момент человека, в дом и на работу к которому пришла беда. «Все равны перед законом и судом» — так говорит Конституция.

Пока Кирилл Серебреников находится в клетке Басманного суда, где судья, запинаясь, читает материалы дела и готовится вынести решение, там в толпе людей у здания суда стоит моя мама, которую до глубины души возмутил частный эпизод обвинения, в рамках которого прокурор отрицал существование в «Гоголь-центре» спектакля «Сон в летнюю ночь», на который она ходила. Но это лишь вершина айсберга. На самом деле таких людей (весьма консервативных, инертных, аполитичных; любая наша беседа о реальных проблемах в стране с конкретными примерами и аргументами скатывалась в «Тимур, что ты конкретно от меня хочешь? У нас ничего не получится изменить, мы люди маленькие») уже на подсознательном уровне бесят эти постоянные нападки на культуру. Райкин, Учитель, Серебренников. Цензура, запреты, посадки. Простая мысль «в этом обвинении что-то ОЧЕНЬ странное» в совокупности с подкожным ощущением «будущее культуры в опасности» рождает мощнейший толчок к действию. Кажется, слишком многие вещи в нашей жизни потеряли былую стоп-функцию перед угрозой культурной кастрации.

Вы можете как угодно относиться к фильмам или театральным постановкам Кирилла Серебренникова, которые вы видели. А может, вы толком и не знакомы с плодами его творчества. Но сегодня то, что с ним происходит, заслуживает по меньшей мере сочувствия. Вот это «давайте оставим разбирательство суду», «кристально честных людей в тюрьму не сажают, значит есть за что» и «это не в мой дом / театр пришли с обыском, мне фиолетово» сейчас выглядит как настоящее вредительство.

Всё-таки занял сторону.

Реклама

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.