15 июля в Кино&Театре Angleterre Cinema Lounge состоялся предпремьерный показ фильма «Токийская невеста». Это же название носит один из автобиографических романов бельгийской писательницы Амели Нотомб (несмотря на то, что в оригинале произведение именуется как Ni d’Ève ni d’Adam, дословно «Ни Ева, ни Адам»). Благодаря режиссуре Стефана Либерски и очаровательной актерской игре Полин Этьен французский бестселлер 2007 года обрел новую жизнь в кино.

Постер

20-летняя Амели (Полин Этьен) берет билет в Токио в один конец. Юная красотка мечтает стать настоящей японкой, а еще знаменитой писательницей. Для начала девушка оставляет объявление об уроках французского и буквально в тот же вечер находит первого (и единственного) ученика по имени Ринри (Тайчи Иноэ). А потом из-за поворота вынырнула любовь/влюбленность/страсть (нужное подчеркнуть) и опутала этих двоих своими сетями в симбиозе традиций «Трудностей перевода» Софии Копполы, «Амели» Жан-Пьера Жёне и «Любовника» Жан-Жака Анно.

Несмотря на заметные даже самому неискушенному зрителю (не)явные отсылки к вышеперечисленным культовым произведениям, у «Токийской невесты» имеются и свои особенности, не сказать о которых нельзя. Картина Либерски использует своеобразный кинематографический трафарет надежды в отличие от тех же «Трудностей перевода»; да, у этих фильмов имеется схожесть в сюжете (даже почти такая же сцена с караоке), но режиссерские идеи диаметрально отличаются — диалог одиночек, зарождающий тоску и легкую меланхолию vs попытка ассимиляции в чужой культуре, вызывающая улыбку на лице.

Ассоциации и параллели с творением Жан-Пьера Жёне могут возникнуть разве что из-за имени главной героини. Но позвольте, за спиной персонажа Полин Этьен лежит 208 страниц романа Амели Нотомб (в версии издательство «Иностранка»), а в основе озорной Одри Тоту — сколько-то там страничный сценарий. Так что в данном случае отбросить всякие сравнения много проще, чем с предыдущим плодом киноиндустрии.

Главную роль сыграла прелестная французская актриса Полин Этьен, блестяще справившись со своей ролью эмоциональной девушки, у которой сердечность затмевает здравый смысл (здесь это простительно). Компанию ей составил дебютант Таичи Инуэ. Его главным достоинством является, пожалуй, невозмутимость. Как истинный японец, он не говорит Амели о чувствах, а показывает то, для чего у него не хватает слов — свое собственное Токио, пронизанное его любовью.

Амели и Ринри — две параллельные прямые из геометрии Лобачевского, которые все же пересекаются, находясь в одной плоскости. Однако «прямые» Востока и Запада расходятся по разным полюсам с течением времени, обстоятельств и других факторов, и с этим ничего не поделаешь. Словами одной из героинь фильма, «азиат и европейка — это тупик». Очевидно, что подобные попытки вывести тематику европейского ромкома за пределы обычной любовной истории выглядят действительно стопорными.

Ключевая проблема, из-за которой это не получается сделать, выскальзывает из уст Амели: «Я вижу в нем воплощение Японии», на что самурай Ринри заключает: «Я из общества франкофилов, мы любим все французское». Вот она, идеализация между любящим и позволяющим любить. Поэтому так просты и непритязательны сексуальные сцены в фильме. Зрителю, не знакомому с романом-первоисточником, вполне может показаться, что история весьма оптимистична, ребята же очевидно счастливы!

Но все начинает катиться по наклонной, когда в отношения врывается быт. Западная девушка из последних сил сохраняет самообладание и свои европейские ценности вроде свободы, которую никак нельзя потерять, ведь это «единственное бесчестье». В атаку идут чулки, которые обязана носить японская женщина круглый год, высмеивание чужой неуклюжести и развлечение гостей разговорами о бельгийском пиве (раскрытие латентного таланта гейши).

Там, где у Жан-Жака Анно разгоралась безудержная страсть запретной любви, у Либерски — недвусмысленные препятствия, где-то незаметные, а где-то и очень странные. Раз за разом «(м)учительница» Амели натыкается на подобные моменты и томно вздыхает… Быть настоящей японкой — совсем непросто. И тут зритель понимает, что это конец. Что рациональный Запад никогда не заключит брак с таинственным Востоком. Разве что разыграет сцену с помолвкой. «Как долго длится помолвка, Амели?»..

Посыл картины Стефана Либерски схож с другим экранизированным романом Нотомб, «Страх и трепет» Алена Корно, где собственно выяснилось, что европейка навсегда останется чужой, пусть она и родилась в Токио, знает японский и даже устроилась работать в токийскую фирму. Словом, нельзя стать частью культуры, к которой ты не принадлежишь, как ни старайся.

Эта лента — своеобразный сказ о несбыточном, который мотивирует пересмотреть некоторые представления о взрослении, да и вообще о многом другом. Несмотря на несмолкаемый в зале смех, который возникал в основном после закадровых мыслей Амели, юмора в этом кино не так много, как может показаться. Там, где суровая реальность аварии на Фукусиме сталкивается с розовыми мечтами героини о своем японском любовнике, совсем не остается места для улыбки. Вся лирика отступает на второй план и перед зрителем остаются (не)разрешимые загадки, которые придется решать уже после финальных титров.

Опубликовано в журнале «Умная Россия»

Реклама

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.