Небо сменяется землей, Луна — Солнцем, тучи превращаются в облака и наоборот. Мир совершает гигантский круговорот в самом себе, одна картинка сменяется на другую и все это кажется бесконечным. Статичны лишь образы, один из которых выделяется на фоне остальных. С него-то все и началось…

Этот образ буквально поставил печать в моей памяти и обратил на себя мое внимание. Детали — слишком вычурно-аккуратный вид, тонкие черты лица, темные волосы, узкий подбородок. Я его знаю. Я очень четко осознаю то, что этот образ я уже видел. Точнее человека, который кроется в этом образе.

Дверь моей комнаты выбивает ударом ноги с разворота тренер по каратэ до. Человек, которого я реально боялся в возрасте 12-14 лет. В те годы я ходил на занятия тэквандо, школа каратэ до была напротив от моей, через дорогу. Каждый раз, когда наши занятия заканчивались, мы с ребятами слышали дикие крики и возгласы из соседствующего зала, подбегали к затемненным окнам школы каратэ и наблюдали, как этот строжайший человек особенно жестко, по-военному муштрует своих учеников-наших ровесников, применяя физическую силу для мотивации их к тренировкам, мягко говоря. Позже мы складывали о нем страшилки, но при выходе из зала, в реальной жизни этот человек был совершенно другим — это я понял несколько позже.

Итак, он выламывает дверь, подходит к моей кровати и тихонько будит меня со словами «Тима, давай же, просыпайся, нам нужно выбираться, скоро дом рухнет». Неизвестно почему, но я решаю довериться ему, мгновенно одеваюсь, собираю необходимые вещи, и мы выпрыгиваем из окна 2-го этажа прямо в белоснежный сугроб. Вслед за нами из соседних подъездов выпрыгивают другие люди («Вот она, интуиция, спасающая жизни» — проносится у меня в голове за эти доли секунды), и 22-этажная высотка складывается вовнутрь, не выпустив из-под себя ни единого облачка пыли (да, во сне так бывает). Машинально я думаю, успела ли мама выбраться, и интуитивно понимаю, что ее вообще дома не было и с ней все в порядке.

Я иду рядом с тренером, мы стараемся найти в обломках дома выживших, но безуспешно. Внезапно за моей спиной возникает Макс и его вдребезги раздолбанная машина на заднем плане.

— Поехали! Быстро!
— Как? Куда? Твоя машина разбита!
— Нет, она цела. Некогда объяснять, пошли!
— Но ты же разбился, ты умер, тебя здесь не может быть!
— У нас нет на это времени, поехали!

Макс тянет меня за рукав (на мне футболка с коротким рукавом и надписью из песни Дельфина, но мне не холодно, хотя на улице примерно -10 по Цельсию), мы подкатываем к его машине. Я все еще с вытаращенными глазами удивляюсь, откуда у призрака столько сил, как мы поедем и куда. Макс аккуратно взмахивает левой рукой, четко выговаривая «Per aspera ad astra» (Через тернии к звездам, короче говоря). В следующий миг капот машины распрямляется. Мои глаза по-прежнему не возвращаются в глазные яблоки; кажется, будто меня треснули по затылку бейсбольной битой. Я сажусь на привычное правое заднее, но Макс настойчиво просит пересесть на переднее, слева от него (машина с правым рулем), я сдаюсь и перебираюсь вперед. Наш дуэт мчится по Садовому мимо ночных огней и пестрых вывесок круглосуточных магазинов.

Подъезжаем к одному из отелей Holiday Inn в Сокольниках, заходим в какой-то бар и усаживаемся на мягкие диванчики. В ожидании официантки я смотрю на Макса и пытаюсь намекнуть, что у меня слишком много вопросов в голове, и если я не услышу ответов, то взорвусь, но моя попытка обрывается официанткой с ее «Чего желаете?». Внезапно официантку спроваживает широкоплечий официант с синющим фингалом под левым глазом и подает мне ром с колой (хотя я его не заказывал). На мой вопросительный взгляд у него уже заготовлен ответ. Улыбнувшись своей жуткой улыбкой («У него же почти зубов нет!» — удивляюсь я про себя), он выдает «За счет заведения, сэр. Вы всегда заказываете, когда бываете здесь, сэр. Все в порядке, сэр, все мы в курсе».

Макс ничего не заказал, он смотрел на меня так, словно желал сказать что-то крайне важное, но противился этому желанию, усилием воли сдерживая себя. Тем самым, он зачем-то продлевал и без того затянутую паузу, возникшую между нами с момента посадки в его авто. Я медленно пью ром, и когда мой стакан становится опустевшим наполовину, Макс внезапно разрывает тишину фразой «Наконец-то наполовину полон. Тебе пора». Мы встаем, он подходит ко мне, снова взмахивает левой рукой, произнося «Omne ignotum pro magnifico est» (Все неизвестное представляется величественным). На этот раз надпись на моей футболке меняется следующим образом:

Было:
Я без надежды убит,
Тоской навылет прострелен,
Потому что я надеялся,
А не был уверен.

Стало:
Без сомнений нельзя прожить,
Но надежда дает мне сил,
Помогая душе любить,
Значит я не напрасно был.

Служитель лифта (хрен знает, как их тяжелая профессия правильно называется, если честно) вежливо приглашает нас воспользоваться открытым лифтом с видом на улицу, мы заходим внутрь, и мой внутренний голос нашептывает мне «это все, что ты хотел?». Я не понимаю, к чему он мне шепчет это, но сил, чтобы попытаться понять, у меня нет, поэтому оставляю эти мысли на втором плане. Лифт едет крайне медленно, мы обсуждаем красивый вид на парк в Сокольниках. Макс хранит свой угнетающий обет молчания. Наконец лифт останавливается на 5 этаже, Макс подталкивает меня к выходу, напоследок оставляя напутствие «Я сделал все, что мог. Дальше ты должен идти один. Удачи». Двери лифта закрываются и в одно мгновение превращаются в бетонную стену.

Я всматриваюсь в эту стену, пытаясь представить, что в следующий миг она снова превратится в лифт, но этого не происходит. Оборачиваюсь и вижу длинный коридор с белыми стенами, на которых висят фотографии в рамочках. На фотографиях — я в разные годы жизни. Про себя думаю «кому же пришло в голову выкупать целый этаж недешевого отеля, залить все номера, кроме одного единственного, бетоном, следить за мной с самого рождения и развесить по коридору мои фотки?».

Надо отметить, что ранние годы моей фото-жизни очерчены очень подробно (например, 14-й год подразделен буквально помесячно, а вот 12-й — всего лишь поквартально). После 16 августа 2005 года на месте фотографий вклеен белый лист. Вплоть до настоящего момента. На последнем снимке, который висит слева от входа в единственный номер на этом этаже, изображен я, выходящий из лифта несколькими минутами ранее. Безуспешно пытаясь найти скрытую фотокамеру, я наконец решаюсь открыть дверь и узнать, что за ней скрыто.

В комнате темно, машинально руки потянулись вдоль стены в поисках выключателя, но не обнаружили такового. Окна единственной комнаты выходили на широкий проспект, но шум машин отсутствовал вследствие наличия пластиковых окон. У входа в комнату небрежно лежал фиолетовый шарф. «Где-то я его уже видел» — мелькнуло в голове. Я пошел по следу вещей (именно по следу, иначе не назовешь, ведь он явно куда-то вел меня) и обнаружил следующие атрибуты: белая куртка, клетчатая рубашка, черная V-образная кофта и сережки в форме молний. Последним штрихом, завершающим общую картину происходящего, стало красное кружевное. Подняв глаза, я увидел двуспальную кровать в цветовой гамме «крем-брюле». Все закончилось.

Реклама

Добавить комментарий

Please log in using one of these methods to post your comment:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.